КОЛЮЧИЙ СВЕТ

I. Соломенные Звезды

II. Времена Года

III. Водяные знаки

IV. Вариант

V. В дождь города похожи

VI. Быть Собой

© Марина Эскина 2006

IV. Вариант

" Не нас ли сегодня слепили из глины... "

" Не верь, что мне и этот город мал..."

Фараон

" В трех заблудиться скамейках садовых..."

"Косноязычен? Нет,-- многоязык..."

Вариации на тему

Вариант. Давид

Вариант. Икар

Медея

"Посягая на, возвышаясь над..."


 Niemand knetet uns wieder aus Erde und Lehm   
 
                                                           Paul Celan*                   
                                *  *  *

Не нас ли сегодня слепили из глины,
Налив молодой несгустившейся кровью,
Кипящей, как новорожденные вина,
Нет, сок виноградный, наивным здоровьем.
И слух, как ракетку, держа наготове
Мы ловим названий прямые подачи.
А слово, дразня, ударяет над бровью --
Как только что созданный мир, однозначно.
Еще не рассыпана манна глаголов,
И дождь прилагательных льется без цели
Сквозь точность наречий, колючих и голых,
Пока мы друг друга назвать не успели.

* Никто не вылепит нас вновь из земли и глины ( нем.)  Пауль Целан

к оглавлению



                         *  *  *

 Не верь, что мне и этот город мал.
И этот год, в котором нам досталось
Два пестрых дня скитаться по холмам,
Закутанным  в  небесный лен, как в талес.

Не все расчислено,  и решено,
И взвешено за нас пока мы кружим
На каруселях улиц, пьем вино,
Ломаем плоский теплый хлеб на ужин.

Смотри,  зажглись  дрожащие огни,
Круги огней кричат с пологих склонов,
Что дантовским одним они сродни
Смешением хамсинов и циклонов.

Здесь,  раскаляясь, плавится Восток,
Шипит  и  пенится, обжегшись, Запад,
И время,  заливая водосток
Дождем эпох, имен, империй,
                                                   знает
Путь в  море памяти, в  котел обид.

Иерусалим,  лицом  в твоих ладонях
Беспамятность моя не так болит,
Как  в тех  гостеприимно-посторонних
Краях...

к оглавлению


Фараон

   Когда ты мне мои толкуешь сны,
Которые тотчас пошли сбываться,
То, кажется, и я легко читаю
Твою судьбу. Она переплелась
с предсказанным. И выйдя из начал
чуть видных мне -- (так далеко я вижу)
она становится рекой, потоком,
а после -- деревом, таким высоким,
каких, поди, в Египте и не сыщешь.
Мы оба молоды, но я как будто старше.
То, что в моей крови -- песок и известь,
В твоей -- тростник и быстрая вода.
То, что в моей -- уверенная тяжесть,
в твоей -- нацеленная несомненность.
Твоя судьба летит стрелой из лука,
и толща времени, как горный воздух,
ей поддается. Я еще дышу,
но боги ждут, и дом уже построен,
в котором сам я тоже стану богом.
А ты всегда в божественной узде,
в своем неназываемом служенье,
благословен и , значит, благосклонен,
не озабочен вечностью, но вечность
из виду тебя уже не выпустит...        

к оглавлению


                                      
                         *  *  *


В трех заблудиться скамейках садовых
и целоваться на темных задворках --
счастье, к  которому я не готова?
или, засевший в печенках, в подкорках,
ужас? отчаянье? Бегство в Египет.
Ослик, корзина, кувшин. Под оливой
брошенный скарб. Небо звездами сыплет,
и небожитель глядит молчаливо.
Нет, не спрошу: Свет мой, зеркальце...
                                                            Ангел --
видящий, вещий -- стоит, не решаясь
вымолвить правду. Как вспыхнувший магний,
не темноту, тишину нарушает
взгляд, говорящий: не надо бояться,
все, что записано в книге -- случится.
Так или иначе, полностью, вкратце.
Все, вплоть до вырванной  этой страницы.

к оглавлению


                                       
                      *   *   *

Косноязычен? Нет,-- многоязык.
Из тех же ты подкидышей-младенцев,
Кто материнским молоком вспоен,
Чужой земли и стад, чужих законов
Невольный выкормыш.
                                        Чья кровь и чья вина,
Прорвав плотину, заливают щеки?
Какая ночь твой углубила взгляд,
Чьи звезды улыбку высветлили?
                                                        Чья судьба 
Не судит, но, пускай,  тебя разбудит.
И не надейся, что горящий куст --
Пуст  --  груда ржавого железа...
Косноязычен?  Вечен.
                                     Так вчерне
Начертано. Косноязычен?
Да. 
      Поздно начинают говорить
Дваждырожденные.
                                  Из камышовых люлек.

к оглавлению


Вариации на тему

1.Просьба

Откуда это  --   вверх по ступеням  --  дыханье
в обыденной необязательной речи?
Каждое тире - вдох. Трепыханье
запятых  --  как при встрече
мотылька с огнем горящей лампы  --
дотлевает углями многоточий...
Вышел месяц из тумана... Попадешься к нему в лапы...
Научи меня хорошее напророчить.

2.Игра с огнем

Стоит ли разгадывать загадки.
Вспомни ставшего царем в Фивах
Прежде, чем расправлять судьбе складки
Тяжелых одежд ее, горделивых.

Так нашептывает осторожный кто-то,
Не придумывай, что это  --  разум.
Разуму, наоборот, охота
Не шестым чувством быть, а третьим глазом

 3.Прощание

Дар это, или удар судьбы, наказанье  --
Узнавать себе ровню даже не с полуслова.
Взгляд быстрее знанья дает названье,
Отвечает и спрашивает снова.

Ну а то, что ты у вечности подслушал,
Бесконечность все-равно разболтает.
Расстояние - родня равнодушью
И любого с ним побратает.

к оглавлению


Вариант. Давид

Голиаф не побит, но знаменья уже обещали:
Ты  --  помазан, ты  --  избран на этот пожизненный труд.
Блещут камни в ручье, и в руке у тебя не праща ли?
Улюлюкает войско, а овцы в горах подождут.

Одиночество.
                        Эти сжатые  крепкие веки
Взгляд прожжет черно-белый.
                                                  В какие тебя ни ряди
Дорогие доспехи, былые столетия  --  вехи,
И грядущее  --  веха на твоем бесконечном пути.

Остается идти. Мой Давид, мой Иаков, мой кравчий.
Проще, может быть, греком родиться,
                                                                 но ты  --  иудей.
Свет играет на книге тенями, рассеян и крапчат,
Дверь балкона открыта 
                                        для ангелов и для людей.

к оглавлению


Вариант. Икар


Значит ли, что еще не пора? Скажи.
Одичалый апрельский снег упрятав,
Ветер в голубые ножны вложил
Ножи, сырой наводя порядок.

Если все-таки еще не пора, дай знак.
Солнце жмет на педали, ломая спицы .
Или это Земля раскрутилась так,
И не хочет остановиться.

Неужели еще не пора -- ответь --
Мышцею простертой на гнев? на милость?
Дать, как пахарю -- плуг, как рыбаку -- сеть,
Мне -- твердь, чтоб об нее разбилась?

к оглавлению


Медея

Ни так завыть, ни этак закричать.
Все этажи ночной небесной тверди
Обьяты скорбью. Вспыхнуть и умчать
На колеснице мщения и смерти,
Как из огня да в полымя.
                                         Печать
Любви -- нещадно прогнанной сквозь строй
Зубов драконьих ревности и рока --
Сломать. 
             Ни зельем, ни водой сырой
Не оживить любовь. Куда как строго:
За преданность -- безумие. 
                                           Укрой
Полой ночного, вечного плаща
Следы злодейств отчаянных, Геката,
Она тебе служила, и прощать
                                               Ты не учила.
 Жертва виновата,
                            У палача спасения ища?

к оглавлению



…  потому что это  --  доля  его… 
 
                                                           Экклезиаст                    
                   *  *  *

Посягая на, возвышаясь над,
Попадаешь в тот же кромешный ад,
Где глаза разъедает колючий свет
Совести, у которой пощады нет.

Все уже случилось, и впереди
Только то, что было.  Его пути,
Как следы динозавра, бросают в дрожь,
Их заполнит завтра вчерашний дождь.

Не завидуй мертвым, успеешь плыть
В их бессчетном  множестве, каплей быть
В мутном, сером стоке реки времен,
Уводящем от горизонта вон.

В том ли мудрость, чтоб от наплыва слов
В напряженных жилах не стыла кровь,
И судьба, катясь, как луна в ночи,
За собой манила: иди, молчи.

Не рожденному не завидуй, он,
Как роса и снег --  чист  и обделен
Даже плотью -- формой скудельной, но
Содержащей новую жизнь, зерно,
И моменты воли -- подобья той,
Что лепила глины комок крутой.

к оглавлению